- И куда же вы?

- Присмотрел особнячок вблизи Чистых прудов, - правда, в плохом состоянии, придется ремонтировать, но зато мы будем одни, и никто не будет тыкать в глаза: "Домовладелец!" Думаю, к весне наладим там жизнь.

- Я бы повременил, - прихлебывая вино, сказал Стауниц. - Бросить квартиру в собственном доме? Представьте себе, обстоятельства изменились, и тогда вы здесь, на месте, купчая и все бумаги при вас.

- Мы с Макаром думали об этом. Но даже в случае перемены - кто в Москве нас не знает!

"Опять о том же, - подумал Бирк, он чувствовал какую-то неловкость, когда при нем намекали на возможность переворота. - Неужели их ничему не научили эти годы?"

Чтобы не молчать, он спросил у Стауница:

- Вы как будто из военных?

- Не в больших чинах. Прапорщик. - И он посмотрел на Бирка испытующим взглядом.

Бирк выдержал взгляд. Чтобы изменить тему разговора, он заговорил о балете. Хозяйка поддержала.

- Была на днях на "Корсаре", - затараторила она, - на сцене все, как было, но в зале, боже мой... Гимнастерки, кожаные куртки... И холод, какой холод. Я так сочувствовала Гельцер, ведь на ней только трико!

- А как насчет царской ложи? Ну и публика!

"Опять этот Стауниц!" - подумал Бирк и стал прощаться.

- Прошу извинить. У нас почтовый день, отправляем курьеров.

- Пожалуй, и я с вами. Если Роман Густавович будет так любезен и довезет, - сказал Градов.

- Ох как нехорошо... Все спешат. Вы заходите к нам, - приглашала Агриппина Борисовна, - по пятницам у нас покер, а для солидных гостей преферанс.

В автомобиле Бирк спросил у Градова:

- Кто этот Стауниц?

- Будущий компаньон Кушакова. Очень мало знаю о нем. Отец был лесопромышленником, разорился. Сын, говорят, человек со связями. Но конечно, кроме связей нужны... - и он пошевелил большим и указательным пальцами, - золотые кружочки, империалы.